РЕФЛЕКСИЯ ДВИЖЕНИЯ В АРХИТЕКТУРЕ И МЕХАНИКЕ В ЯЗЫКЕ ПРОЗЫ МОДЕРНА

Аннотация

В начале XX в. движение в искусстве, в частности в литературе, становится не только сюжетно-тематическим и энергетическим, но формирует свободную, «неклассическую парадигму» творчества. Исследователи литературы начала XX в. гораздо больше внимания уделяют движению за пределами архитектуры, в открытом пространстве (и, соответственно, топосам), а не внутри здания. Например, в работах А.К. Вагановой, Ю.А. Шанталиной концепту «движение» соответствуют, прежде всего, топосы «дорога, тропа, путь». Если же обратиться конкретно к локусам лестницы, трубы и лифта в прозе модерна, то станет очевидным, что именно они содействуют постижению не только движения в пространстве, но и идейно-художественного своеобразия произведений, в которых часто упоминаются (романы «Москва» А. Белого, «Машенька» В. Набокова, «Мы» Е.И. Замятина, «Великий Гэтсби» Ф.С. Фицджеральда). Таким образом, мастера прозы эпохи модерна, отличившейся «текучестью» форм во всех искусствах, задействовали не только «ирреальный» динамизм архитектурных локусов (лестниц, труб, шахт, лифтов), но и фактуальный, связанный с механическим движением. При этом значения предикатов, определяющих актанты, связанные с архитектурными локусами, зависят как от референциальных отсылок (воспроизводятся конкретные объекты – в романе Белого лестница в особняке Мандро на Петровке; особняк Лонг-Айленда в романе Фицджеральда), так и от суггестивных коннотаций, намеренно или спонтанно актуализированных писателями: лестница «пугает», что особенно страшно при агентивном значении глагола, и «возносит», лифт может не только «застревать», «стоять», но и «стукнуть», «гудеть вниз» (хотя гудеть не является глаголом движения, но перемещает в ирреальное пространство, где можно увидеть звук), «хлопнуть», стонать («groaned»).«Оптимистическую идею движения, активности как нормы человеческой жизни» (А.К. Ваганова) пытается, хотя и безуспешно, как показывает литература первой трети XX в., опровергнуть идея энтропии.